– Признаюсь вам откровенно, – заговорил он, оперевшись локтями на скатерть. – Я ненавижу такие истории. Мне приходится заниматься делами, от которых зависят человеческая жизнь и свобода. Поэтому я должен действовать с крайней осторожностью, чтобы не причинить вреда. Если из-за моей ошибки человек отправится в тюрьму или на гильотину, ничто не сможет искупить мою вину перед ним. Прежде чем положить ему руку на плечо, я должен полностью убедиться, что этот человек нарушил закон. А в таких случаях, как ваш, мне остается только спрашивать себя: «Что я знаю? Могу ли я в чем-нибудь быть уверен?»

– Значит, вы не будете смеяться? – с облегчением воскликнул мистер Рикардо.

Ано развел руками.

– Я иногда смеюсь над моими друзьями и надеюсь, что они тоже посмеиваются надо мной. Но такие истории не вызывают у меня смех. Я знаю мужчин и женщин, которым достаточно заглянуть в кристалл, чтобы увидеть незнакомых людей в незнакомых помещениях более отчетливо, чем актеров на сцене. В отличие от них я ничего там не вижу. Никогда! Так кто же слеп – я или они? Не знаю. Но меня беспокоят эти вопросы. Они заставляют меня сомневаться в себе – да, сомневаться в Ано! Представьте себе такое, если можете!

Он взмахнул руками театральным жестом, но это не обмануло мистера Рикардо. Его друг говорил правду. Бывали моменты, когда Ано сомневался в самом себе – когда он, подобно мистеру Рикардо, ощущал трещины в опале.

Ано снова посмотрел на почерк, который послужил тревожным сигналом для Джойс Уиппл и ровным счетом ничего не значил для остальных.

– Она разорвала помолвку – эта юная леди, мисс Тэсборо. – Он произносил фамилию как «Тэсбрафф». – Это тоже странно. Возможны три объяснения, друг мой, из которых мы можем сделать выбор. Первое: ваша мисс Уиппл сыграла с вами шутку по неизвестной нам причине. Возможно, чтобы заявить, если что-нибудь произойдет: «Я это предвидела и пыталась предотвратить. Я предупредила мистера Рикардо». Такое приходило вам в голову?