Мистер Рикардо не стал унижать себя ответом на столь бессмысленный вопрос. Он вернулся к письму, и некоторое время температура в комнате, несмотря на утреннее солнце, оставалась весьма низкой. Тем не менее Ано не был обескуражен. Он курил одну за другой свои черные сигареты, вынимая их из ярко-голубой пачки, улыбаясь своему рассерженному другу. В конце концов любопытство мистера Рикардо одержало верх над возмущением.

– Взгляните на это письмо, – сказал он, подойдя с ним к детективу, – и скажите, находите ли вы в нем что-нибудь странное.

Ано прочитал адрес отеля в Биаррице, подпись и само письмо, повертел его в руках и посмотрел на мистера Рикардо.

– Вы морочите мне голову, не так ли? – осведомился он, гордый, как всегда, знанием английских идиом.

– И не думаю, – все еще сердито ответил мистер Рикардо.

Ано подошел к окну, поднес к свету лист бумаги и ощупал его пальцами.

– Нет, – сказал он наконец. – Я вижу лишь то, что леди приглашает вас в Шато-Сювлак на сбор винограда. Поздравляю, так как бордо из Шато-Сювлак принадлежит к самым тонким винам второй категории.

– Это мне известно, – проворчал мистер Рикардо.

– Несомненно, – поспешно согласился Ано. – Но я не нахожу в этом письме ничего необычного.

– Однако вы ощупали его кончиками пальцев, как будто испытали какое-то странное ощущение.

Ано покачал головой.

– Я просто подумал, нет ли чего-нибудь странного в самой бумаге, но ничего не обнаружил. Такую бумагу тысяча отелей предоставляет своим клиентам. Что вас беспокоит, друг мой?

Мистер Рикардо повторил ему рассказ Джойс Уиппл о ее тревожных реакциях на письма, написанные этим почерком. Джойс сама признавалась, что, когда пытается об лечь эти реакции в слова, они распадаются на мельчайшие неуловимые кусочки. Какими же они должны казаться, сообщаемые из вторых рук человеку, привыкшему иметь дело с конкретными фактами? Но Ано не смеялся. Морщины все сильнее обозначались на его лице, а когда мистер Рикардо закончил повествование, он некоторое время сидел молча. Наконец детектив поднялся и занял место за столом напротив своего друга.