– Да, мосье, это мои сыновья. Мы трудимся всей семьей. Нет, габара еще не моя. Мосье Уэбстер, агент мадемуазель, купил ее и назначил меня шкипером, а когда я выплачу стоимость, она перейдет ко мне. Скоро ли? – Шкипер удрученно развел руками. – На Жиронде трудно стать богатым. Половину времени мы ждем прилива. Если бы не эти чертовы приливы, мосье, я мог бы закончить здесь работу и ночью отплыть в Бордо. Но нет! Я должен ждать прилива, а его не будет раньше шести утра. У бедняков трудная жизнь, мосье! – Сидя на фальшборте и выражая свойственное крестьянам Франции сострадание к собственной персоне, он поглаживал корабельное дерево, как ребенка. – Это хорошая габара. Она прослужит много лет, и, может быть, я приобрету ее скорее, чем многие думают.
Его маленькие, близко посаженные глазки неприятно блеснули под густыми черными бровями. Шкипер отличался не только жалостью к себе, но и в той же мере присущей французским крестьянам алчностью, однако, как подумал мистер Рикардо, отнюдь не блистал умом. Умный человек не стал бы демонстрировать свое коварство перед посторонним. Заметив, что его сыновья также прекратили работу, шкипер свирепо рявкнул:
– Господин разговаривает не с вами, бездельники! Вы годны только на то, чтобы вертеть колеса на «Ле Пти Мусс»
Мистер Рикардо улыбнулся. Только вчера он прогуливался в ботаническом саду Бордо и видел «Ле Пти Мусс» – прогулочную лодку в форме лебедя, плавающую в декоративном пруду. Два мальчика вращали гребные колеса, катая по воскресеньям и праздникам посетителей под каштанами и пальмами.